Сборная России по футболу
 

Главная
Матчи
Соперники
Игроки
Тренеры

 

ИГРОКИ

Леонид ШМУЦ

Леонид ШмуцШмуц, Леонид Николаевич. Вратарь.

Родился 8 октября 1948 г. в г. Никополе Днепропетровской обл. (Украинская ССР).

Воспитанник никопольской ДЮСШ «Трубник».

Выступал за команды «Трубник» Никополь, Украина (1965–1967), ЦСКА Москва (1968–1976, 1978), СКА Киев, Украина (1976–1977, 1978–1979).

Чемпион СССР 1970 г.

За сборную СССР сыграл 2 матча.

*  *  *

СЛУЧАЙ С ВРАТАРЁМ

17 апреля на московском стадионе «Динамо» во время матча чемпионата страны между командами ЦСКА и «Арарат» произошел случай, описание которого десятилетиями будет кочевать по страницам футбольных справочников и спортивных календарей. Действительно, ничего подобного история мирового футбола прежде не знала. Случай был настолько поразительный, что многие его очевидцы тотчас по окончании матча заторопились к телевизорам, чтобы вновь увидеть этот момент, поскольку игра транслировалась в записи.

Газеты, однако, сухо сообщили на следующий день о том, что единственный мяч в этой игре, принесший «Арарату» победу над чемпионом страны, забросил на 68-й минуте в сетку собственных ворот вратарь ЦСКА Шмуц. «Он размахнулся, словно дискобол, – писал репортер «Советского спорта» Кучеренко, – а мяч, соскользнув с руки, полетел назад, в ворота».

Миновала неделя, другая, месяц, но ни спортивная, ни даже специальная футбольная пресса не возвращалась более к этому происшествию. Разве что второй тренер сборной СССР заслуженный мастер спорта А. Парамонов, обозревая события минувшего тура, писал в «Вечерней Москве»: «А что сказать о Шмуце? Как ни называй то, что с ним приключилось, – «несчастный случай», «курьез» и т.п., – такая несобранность, небрежность, беззаботность для вратаря команды-чемпиона непростительна». Но спустя два дня заслуженный мастер спорта А. Старостин в «Футболе–Хоккее» обронил мимоходом, что случай этот «необъясним» и «вызывает не порицание вратаря, а сострадание к нему».

Вот и все. А жаль. Ибо попытка понять происшедшее имела бы, возможно, большее значение для спорта вообще и для футбольной игры в частности, чем промелькнувшее, скажем, в те же дни сообщение о том, каким джазовым певцам и почему именно отдает предпочтение форвард Икс.

Как же, однако, разворачивались события на 68-й минуте матча ЦСКА – «Арарат»?

Все началось с того, что один из защитников ЦСКА, Истомин, желая разрядить обстановку перед своими воротами, отпасовал мяч вратарю. И сразу же, как и полагается в таких случаях, Истомин и его товарищи, защитники и полузащитники армейской команды, бросились от ворот вперед – веером, врассыпную, чтобы вратарь мог выбросить мяч кому-либо из них.

Словом, все шло, как обычно, по стереотипу.

Именно в такие минуты курильщики на трибунах не спеша вынимают новую сигарету, кто-то бежит по проходу к мороженщице, а неподалеку от вас с новой силой возобновляется прерванный было из-за остроты ситуации спор.

Стереотипно действовал поначалу и вратарь ЦСКА Шмуц.

Он уложил мяч на ладонь правой руки и, сделав шаг вперед наподобие неглубокого фехтовального выпада (только левой ногой), стал отводить назад руку с мячом.

Прием известный, удобный: во-первых, чем длиннее замах, тем дальше можно выбросить мяч; во-вторых, сам характер движения дает возможность броску получить нужное направление в самый последний момент – в зависимости от расположения игроков.

Но Шмуц определил игрока, которому он выбросит мяч, заранее, еще только начиная замах. Как вдруг увидел, что один из форвардов «Арарата» рванулся наперерез предполагаемому броску. А это уже опасно: вместо своего игрока мяч может попасть к чужому, и притом поблизости от армейских ворот.

Так перед Шмуцем в считанные мгновения возникла новая задача. Теперь он должен был заново оценить сложившуюся обстановку: кто из своих открыт, кто закрыт? Должен принять новое решение.

И вот, желая выиграть с этой целью толику времени, он, словно резко нажав на тормоз, останавливает движение правой руки, мощно уходившей назад с мячом на ладони.

Посмотрим теперь на происходящее как бы в замедленной съемке.

Левая нога вратаря Шмуца все в той же полусогнутой позиции – впереди. Центр тяжести где-то тут. Корпус наклонен вперед. Правое плечо и рука, отведенные было назад, застыли, не закончив фазы движения. Ладонь – тоже. Но у мяча своя жизнь. И, продолжая приданное ему движение, он перекатывается через указательный палец, минует преграду большого пальца, который тоже не в силах его удержать, и, предательски соскользнув с ладони, направляется за спину вратаря. А там – ворота...

Шмуц в отчаянии поворачивается, боком бросается на землю за мячом, падает... Поздно!

Гол.

После матча футбольный статистик Есенин спрашивает у фоторепортера Хомича, который стоял за воротами ЦСКА, не удалось ли тому зафиксировать происшедшее. Но Хомич отвечает, что, хоть снимок им и сделан, отпечатка не получит никто. В особенности пресса. И поясняет: будучи сам в прошлом вратарем, он не хочет усугублять психологической травмы Шмуца...

И все-таки я думаю: такого снимка не существует. Имею в виду, правда, лишь то мгновение, когда мяч срывается с ладони Шмуца, а не последующее падение ему вдогонку. Но если уж Хомич сделал снимок, который я имею в виду, это, право же, случай столь же редкостный, как и гол, заброшенный вратарем в собственные ворота.

Однако возвратимся к происшедшему.

Так ли уж оно действительно необъяснимо? Или, может быть, является все-таки следствием чего-то более или менее закономерного, определенного?

Впрочем, если бы речь шла о небрежности, оплошности вратаря одной из многих тысяч команд, играющих на первенство районов и городов, об этом случае вообще не стоило бы говорить.

Но Шмуц стоял в воротах сборной страны. И возможно, будет стоять в них и впредь. А это уже, как говорится, совсем другая история. Ибо, если то, что произошло с ним на 68-й минуте матча ЦСКА – «Арарат», и вправду необъяснимо, какая же есть гарантия, что нечто подобное не случится в игре сборной СССР и одним махом не сведет к нулю усилия множества людей?

Я не скажу ничего нового, отметив, что подготовка сборной страны – это очень сложный, трудоемкий, комплексный процесс, в котором помимо главных героев – тренеров и футболистов – участвуют в полном смысле сотни людей. О болельщиках сборной я уже не говорю. И вот один «необъяснимый» жест вратаря – и все впустую, вхолостую! Конечно, этой неудаче стража ворот, как писал А. Старостин, можно сострадать. Можно. Но мне кажется, что и для самого предмета сострадания понять природу этой неудачи и предотвратить возможность ее повторения гораздо важнее.

История футбола знает несколько случаев, когда судьбы известных впоследствии игроков начинались с оглушительных неудач. Яшин, как известно, защищая в 1950 году ворота дублирующего состава московского «Динамо» в матче с ленинградским «Зенитом», пропустил гол от... вратаря соперников Шехтеля. Дело было так. Взяв мяч на границе своей штрафной площади, Шехтель с силой выбил его в поле. Яшин, в свою очередь, тоже стоял на границе штрафной площади, и мяч, описав большую траекторию, опустился позади Яшина и покатился в ворота. Я мог бы привести еще несколько подобных казусов – они случались не только с вратарями. Но у истории со Шмуцем – свое отличие. Хомич и А. Старостин хотели бы уберечь его от излишних переживаний. Но разве они не помнят, не знают, что спорт вообще, а большой – тем паче – не для кисейных барышень? В особенности место футбольного вратаря! Вот почему Шмуц должен понять и в полной мере психологически пережить все, что с ним произошло. Ибо от этого зависит сейчас вся его дальнейшая спортивная судьба. Подавит его этот случай, пригнет – все пропало, лучше, пока не поздно, заняться чем-то другим, не тратить зря времени до нового «необъяснимого» случая. А вот если, напротив, раззадорит, разозлит, заставит собрать волю, характер в кулак – все может пойти иначе, и когда-нибудь он будет вспоминать об этом случае с улыбкой и благодарностью.

Но, с другой стороны, проще всего сказать, посоветовать: собери, мол, волю в кулак – и любые беды уже позади. А что же все-таки произошло 17 апреля? В точности – что?

Спустя несколько дней, 23 апреля, на том же стадионе «Динамо» я вместе с моим товарищем, футбольным журналистом, пристально следил за игрой Шмуца в матче ЦСКА – «Нефтчи». И мы сразу же заметили, что он почти не выбрасывал мяч рукою. Матч закончился вничью (1:1), и Шмуц пропустил гол из числа тех, что вратарям чемпионов и сборной страны не прощают. Все произошло так. Вначале защита ЦСКА, считающаяся лучшей в стране и составляющая основу обороны сборной, пропустила – по центру! – Банишевского в штрафную, и он на скорости вышел один на один с вратарем.

Еще когда он врывался в штрафную и ясно было, что защитники ЦСКА остаются позади, у Шмуца была возможность броситься навстречу центрфорварду «Нефтчи», в падении отобрав мяч у него в ногах.

Конечно, Банишевский – опытный игрок, и в это мгновение он мог бы уйти чуть в сторону. И тогда перед ним были бы пустые ворота. Но мог бы и не уйти – слишком быстро бежал он на ворота, а на таком ходу филигранно распорядиться мячом очень трудно. Уйдет далеко в сторону – догоняй, а тут и вратарь снова перед тобою! Но Шмуц, как мы знаем, навстречу Банишевскому не пошел, остался в воротах. И для чего-то сделал небольшой шаг вперед. В этот момент Банишевский ударил – низом, в центр ворот. Позднее заслуженный мастер спорта Виктор Понедельник, редактор отдела футбола газеты «Советский спорт», скажет, что этот мяч, скорее всего, взять было нельзя. Но Понедельник сидел в ложе прессы, расположенной сбоку и чуть левее от «места происшествия». Мы же со знакомым сидели прямо за воротами и видели все в мельчайших деталях. Видели, как Шестернев и Капличный пропустили Банишевского, как тот ударил – невероятно торопливо, подозревая, очевидно, что его вот-вот могут настичь, выбить в падении сзади мяч, может быть, снести...

Банишевский ошибался. Вбежав с мячом в штрафную, он оказался уже вне зоны досягаемости, защитники ЦСКА, как статисты, застыли сзади. Знай он это, мог бы даже остановиться, «поиграть» с вратарем, не рискнувшим стремительно пойти ему навстречу. А торопливый удар Банишевского – низом, в центр ворот, – будь Шмуц собран и настороже, он мог бы парировать и ногой. Но почему-то упал направо, и совершенно бесполезно, так как мяч прошел в ворота как раз под правой ногой, той, что он толкнулся, чтобы упасть...

Почему я так подробно рассказываю обо всем этом. Все в этой ситуации дышало неуверенностью? А защита ЦСКА весь матч, от начала до конца, провела на редкость неслаженно. Капличный вообще потерял самообладание. Однажды он совершенно откровенно схватил прорывавшегося бакинского игрока за футболку и не отпускал ее, пока тот не остановился. Потом снес другого игрока ударом по ногам сзади – самым худшим приемом, который только может быть в футболе. Думаю, что опуститься до этого ему «помогла» общая нервозность защиты. А эта нервозность, в свою очередь, не могла не питаться тем, что несколько дней назад состоялся матч, ни с того ни с сего проигранный вратарем, который сам себе забросил мяч в сетку и... сейчас стоит в воротах.

Ни с того ни с сего?

Совсем недавно большой футбол покинул вратарь, которому на заре его карьеры сулили большое будущее. Он переменил много команд. Все знали, что он может подчас взять такой мяч, какой не снился и самым знаменитым вратарям. Фантастический. Специалисты порой только руками разводили. У этого вратаря была невероятная реакция, и к тому же он был настоящим атлетом. Стоит добавить, что и характер у него был завидный: добрый, отзывчивый, веселый, компанейский. Но проходило какое-то время, и команды, одна за другой, отказывались от него. Ибо он почему-то все чаще и чаще пропускал какие-то нелепые голы, «бабочки», «пенки». И защитники волей-неволей переставали верить в него, верить в его подсказки во время игры, в его команды.

Он мог крикнуть: «Беру!», и защитник, который, в принципе, мог прыгнуть и отбить этот мяч головой, отстранялся, чтобы пропустить набегающего сзади вратаря. А вратарь почему-то останавливался на полпути, посреди штрафной. И поскольку в футболе свято место тоже пусто не бывает, на мяч выходил форвард соперников и посылал его головой в сетку. Глупее гола не придумаешь. Даже те, кто такие мячи забивает, обычно испытывают от этого не слишком много радости.

Да, вратарь – это особая должность в футболе. Его решения должны быть тверды и последовательны до конца. Крикнул: «Иду!» – иди, пока мяч не будет у тебя в руках. Крикнул: «Беру!» – бери, хоть умри, хоть разбейся! Ты не имеешь права дрогнуть, остановиться на полпути. И если даже в силу каких-то обстоятельств ты не сумел добежать, допрыгнуть до мяча, взять его, отбить, но ты – это видели все! – стремился это сделать, вины твоей не будет, а если был совершен просчет, тренер и товарищи вместе с тобою разберут его во всех деталях, чтобы больше в таких ситуациях ты не ошибался.

Итак, решение вратаря не может быть двойственным, половинчатым. Шмуц заметил, что в облюбованное им место для посыла мяча может выйти соперник, ну и что же? Зачем, спрашивается, пугаться, резко останавливать руку, уже движущуюся назад? А вместе с ней и ладонь, на которой лежит мяч? Что мешало отвести плечо назад, плавно остановить его, а затем... Да ведь там возможны были десятки решений! Хочешь – вообще не выбрасывай мяч рукою, выбей его ногой. Хочешь – подкати другому защитнику. Или переложи мяч в левую руку, подумай. И т.д. и т.п.

То же, что произошло на 68-й минуте матча ЦСКА – «Арарат», состоявшегося 17 апреля (как ни уважаю я заслуженного мастера спорта А. Старостина), вполне объяснимо. Это был испуг, растерянность, двойственность решения – словом, проявление качеств, невозможных для искусного вратаря.

Поэтому для Леонида Шмуца дело сейчас вовсе не в том, чтобы отработать технику движения руки, несущей мяч, который надо выбросить в поле. Дело в закалке спортивного характера. Притом особого – футбольного, вратарского. Никакой раздвоенности решений, никакого испуга, растерянности. Никогда. Нигде. Ни на тренировке, ни на матчах.

И тогда действительно нелепый гол 17 апреля станет переломным в судьбе молодого вратаря, который от природы и благодаря тренировке наделен многими хорошими качествами, но еще должен приобрести первое из первых, основное.

Аркадий ГАЛИНСКИЙ

Журнал «Физкультура и спорт» №7, 1971

*  *  *

«С ТРИБУН БЫЛО ОБИДНО СЛЫШАТЬ: «ПОПРОБУЙ СЕБЕ ЕЩЁ РАЗ ЗАКИНУТЬ!»

Выдающийся вратарь вспоминает о шампанском на подносе от маршала Гречко, уровень Стрельцова после тюрьмы и впервые развеивает мифы о самом известном автоголе в истории советского футбола

Леонид ШмуцПопробуйте ввести в поисковике «Леонид Шмуц» и первым предлагаемым результатом будет вариант «гол в свои ворота». Эпизод, который произошел 17 апреля 1971-м, навсегда изменил жизнь нашего героя. В поединке чемпионата СССР вратарь московского ЦСКА Леонид Шмуц пытался рукой ввести мяч в игру. Однако вместо банального начала атаки состоялся один из самых известных автоголов в советском футболе.

Нам часто прощают ошибок и за каждым из нас может навечно закрепиться какая-то не особо радостная ассоциация. Он стал героем легенд, хит-парадов и подборок, однако такое признание совсем не добавляло настроения Леониду Николаевичу. К сожалению, тот сомнительный эпизод затмил множество других достижений карьеры Шмуца: чемпионство, вызов в сборную и «0» в графе пропущенных, титул одного из лучших вратарей СССР. Что уж говорить о звании «второй Яшина».

Леонид Николаевич очень неохотно идет на разговор, однако в конце концов появляется из своего подъезда на Оболони. В руках держит папку с десятками фотографий, вырезок из газет, программок и автографов. Здесь все он, вся его жизнь. Фактически впервые за много лет Шмуц публично вспоминает о том особенный матч с «Араратом». Во время диалога не часто улыбается, однако периодически шутит с серьезным выражением лица. По коренастой фигурой и мрачным взглядом он начинает открывать свою душу и вспоминает о молодости. Слушаешь все это и понимаешь — фигура с такой насыщенной и интересной биографией не имеет права ассоциироваться у футбольной общественности с той проклятой ошибкой.

«Больше всего нравится Лунин»

— Леонид Николаевич, мне удалось найти вас совершенно случайно. Большинство ваших партнеров, а также журналистов, не обладали никакой информацией о том, как сейчас поживаете.

— Я обычный пенсионер, практически большую часть времени провожу дома. Единственное, что сейчас может меня вытащить на люди — это рыбалка. Очень люблю это дело.

— Вы родились в Никополе, однако сейчас живете в Киеве. В родном городе когда последний раз были?

— Ой, давно не был. Потребности ехать туда нет, ведь там ни родственников, ни друзей. Если возвращаюсь в Никополь, то только для того, чтобы посетить могилу родителей. В конце концов, Киев стал моим родным городом.

— За футболом следите?

— На стадионе не бываю, но по телевидению смотрю. Мне импонирует игра «Шахтера». Отмечу также молодежь киевского «Динамо». По крайней мере, я вижу в этих ребятах перспективу.

— Вам, как вратарю, кто больше из украинских коллег нравится?

— Андрей Лунин. Бесспорно, класс подтверждает Андрей Пятов. Сборник может быть плохим. В свое время равных не было Саше Шовковскому.

— Вы закончили с футболом в 31-летнем возрасте. Тогда это не считалось рано, однако сейчас такой шаг назвали бы преждевременным.

— Когда я играл за олимпийскую сборную на Востоке, забыл в Ираке или Иране, то получил травму. Пошел на выход, хотел мяч перехватить. Соперник подсел под меня, я упал на локоть и выбил плечо. Эта боль меня долго преследовал. 17 августа 1970-го мы играли в Ереване, как сейчас помню. Вышел в старте, но уже на 5-й минуте ушел с поля — отражал мяч и плечо выскочило. Мне сделали операцию, я даже на поле вернулся. Однако пропустил очень много. Процесс восстановления очень тяжелый. Находился не в той форме: и физической, и психологической.

— Однако это было еще в московском ЦСКА, а завершали вы карьеру в армейской команде из Киева.

— В Москву приехал наставник СКА Юрий Войнов, который искал вратаря. Жизнь так сложилась, что из Киева я отправился в ЦСКА и много лет вернулся по тому же маршруту. Хотя начинал в родном Никополе в команде «Трубник». В 1967 году в составе сборной выиграл юношеский чемпионат Европы. Потом меня призвали в киевский СКА, где я провел всего два месяца. Впоследствии был перевод в московский ЦСКА.

— Когда вы закончили карьеру, то футбол сразу не оставили?

— Немного тренировал в Киеве детей. Впоследствии начал заниматься предпринимательской деятельностью. Сейчас уже не то здоровье, поэтому оставил это дело. До недавнего времени поддерживал отношения с Николаем Долговым, но он исчез. Все, наверное, слышали о скандале в сборной U-17. Так вот администратор Анатолий Кудя, которого обвинили в истории с выходом на поле дисквалифицированных игроков, мой товарищ. Это же смешно, что человека за такое уволить могут… Общаюсь еще с Николаем Пинчуком, Вадимом Шельменко, Владимиром Юрецкий, Виктором Насташевский, Сергеем Простимкиным. Большинство из нас сейчас в таком возрасте, что здесь важно просто спросить, как здоровье и живы. Этого достаточно (улыбается).

«Мою золотую медаль украли из серванта»

— Вернемся к Никополя. Что помните из детства?

— Учился я в 13-й школе и откровенно скажу, что учился «не очень». Когда выбирал между школой и футболом, то выбрал второе. Лет с 13-ти начал заниматься в ДЮСШ. В «Трубник» меня порекомендовали еще в то время, когда я был школьником. Тогда команду возглавлял Владимир Емец, который только начинал свою тренерскую карьеру. Дальше все было быстро — игра за основу, приглашение в юношескую сборную и армия. В то время мне еще 18-ти не было.

— Владимир Емец и Геннадий Жиздик через несколько лет создадут легендарный «Днепр».

— Жиздик работал в «трубников» начальником команды. Это две легендарные личности, надо отдать им должное. Команда у нас была хорошая, работала при никопольском заводе. Играли в классе «Б». Можешь не верить, но это точно не хуже уровень, чем сейчас в Премьер-лиге. Ты видел сейчас, чтобы дети играли в футбол во дворе? Это много объясняет.

— Вы сразу стали в ворота?

— Сначала играл в нападении. Наш вратарь получил травму и меня, как высшего, поставили в рамку. Понравилось и в поле я больше не выходил (улыбается).

— У вас крепкая фигура. Почему выбрали футбол, а не, например, баскетбол?

— За сборную школы я играл в баскетбол. А еще занимался волейболом, легкой атлетикой. Футбол победил. Перед Емцем в «трубников» работал Николай Медведев, который порекомендовал меня тренеру юношеской сборной Евгению Лядину. Он поверил в пацана из класса «Б». Кстати, моим коллегой в сборной был «горняк» Юрий Дегтярев.

— Та команда была по-настоящему звездной: Виктор Кузнецов, Леван Нодия, Михаил Гершкович, нынешний генеральный директор «Динамо» Резо Чохонелидзе.

— Приятно, что мы были не просто набором имен, а именно командой. Европейское чемпионство тому подтверждение. В финале 1967-го нам удалось победить сборную Англии со счетом 1:0.

— Попадание из класса «Б» в юношескую сборную — большое достижение. Переход в команду серьезного уровня был вопросом времени?

— Тогда все решалось просто — пришла директива с ЦСКА и после непродолжительного периода в киевском СКА я отправился в Москву. Приехал, встретился с Всеволодом Бобровым. Это замечательный человек, который сам поиграл в футбол, и в хоккей. Мне было комфортно с ним работать. Конкуренция в новой команде была нереальной: Юрий Пшеничников, Лев Кудасов, Йонас Баужа. Тренерам было трудно — среди такой компании надо было выбирать кого-то одного. Меня в коллективе приняли нормально, никакой дедовщины. Просто надо было много работать и бороться за место в составе.

— Серьезную опеку для ЦСКА оказывал маршал Андрей Гречко. Говорят, к футболистам он относился очень хорошо, о чем свидетельствует пример. За месяц до конца чемпионского сезона футболисты договорились не стричься. Когда игроки ЦСКА зашли на прием к генералитета в Министерство обороны, то один из присутствующих выпалил: «А разве это офицеры?» Маршал отреагировал так, что этого генерала еще и до сегодняшнего дня ищут.

— Мы действительно не стриглись тогда. Нам срочно сшили военную форму. По факту мы же были военными. Я, например, был младшим лейтенантом. После золотого матча все организовали и отправили на встречу с армейским руководством. Какие воспоминания о ней? Ну попили шампанского (улыбается). Ты представляешь, чтобы генерал на подносе подавал шампанское младшему лейтенанту? А тогда так и было. Гречко выделил нам 20 минут и на прощание сказал: «допивайте шампанское, всего хорошего». Парадокс в том, что после того, как он ушел, нас сразу попросили оттуда.

— О Гречко есть еще одна прекрасная история. Он просматривал золотой матч дома по телевизору, но не выдержал, когда ЦСКА «влетало» 1:3, и выключил телевизор. Через 15 минут в комнату забегает дочь: «Папа, наши выиграли 4:3!»

— Маршал был ярым болельщиком. Версию с финалом знаю немного другую. Гречко нам сам рассказывал об этом. Мол, у него была встреча и во время финала он как раз летел в самолете, слушал репортаж. При 1:3 выключил сердцах. Взошел на трап самолета, а тут дочь бежит навстречу: «Папа, наши выиграли!»

— Не поверил?

— Естественно, нет. Не может же такого быть! Но нам удалось. Старшее поколение часто сравнивает те деньги, которые когда-то получали. Сейчас действительно другие времена, надо признать. Нам за чемпионство дали один оклад, Гречко добавил каждому по 100 рублей, федерация 400 рублей выписала. Ну и по приемнику «Spidola» дали.

— Свою золотую медаль храните?

— У меня ее украли. Еще в Москве кого-то пригласил домой. Многие товарищи приходили, фанаты гостили. Она лежала в серванте. Я отвернулся куда-то и все, нет…

«По всему СССР играли ребята с Украины»

— В чемпионском ЦСКА костяк составляли украинцы. Вы поддерживали отношения со «своими», или, например, больше общались с коллегами-вратарями?

— Больше всего, наверное, с вратарем Володей Астаповским. Касательно вратаря Юрия Пшеничникова, то он был замкнутым, все в себе. Относительно полевых игроков, то дружил с Колей Долговым и Вильгельмом Теллингером. Слышал, что Виля недавно умер в Закарпатье. С Украинской у меня были прекрасные отношения. Обрати внимание — по всему СССР играли ребята из Украины. Они серьезно подняли планку нашего футбола.

— Астаповський, очевидно, был очень порядочным человеком, судя по его интервью. «Леня Шмуц — вот был вратарь от Бога. Если кто и мог стать «вторым Яшиным», так это он. И стал бы, если бы после ухода Пшеничникова первым сделали его, а не меня», — говорил ваш конкурент за место в составе.

— Он не делал мне таких комплиментов, но в прессе высказывал свое мнение. Я его за язык не тянул (улыбается).

— Вы пришли в ЦСКА в юном возрасте. В то время в команде хватало настоящих легенд советского футбола. Как чувствовали себя с ними в коллективе?

— Звезд было очень много: Альберт Шестернев, Владимир Капличный, Юрий Истомин, Дмитрий Багрич, Валентин Афонин. Однако все это хорошие ребята, я не испытывал дискомфорта и быстро адаптировался к новой команде.

— Говорят, что уроженец Харькова Дмитрий Багрич был настоящим педантом.

— Еще Володя Федотов таким был. Всегда опрятные, поглажены. С Багрич мы жили в одном доме, тоже проводили время вместе.

— Легендарный золотой гол Федотов забил, якобы благодаря холмике на ташкентском поле. Различные источники дают противоречивую информацию — мол, ту часть газона, которая дезориентировала Владимира Пильгуй, вырезали и вручили автору гола. Это было непосредственно в раздевалке или в аэропорту?

— Это все глупость! Какой там бугорок? Пильгуй банально пропустил гол без посторонней помощи. Бывает и такое. Я себе забрасывал мяч в ворота. Недавно в интернете наткнулся, как вратарь из Перу тоже забросил себе в ворота.

— Безусловным авторитетом вашего ЦСКА был Альберт Шестернев. До наших дней доходят легенды о его контракта с «Adidas» и папиросной фирмой «Dunhill», о его любви во Львов, где он гостил у Владимира Дударенко. Как вы можете охарактеризовать человека, который стал капитаном команды в 21 год?

— Это великий человек, такой человек! В команде много футболистов «покуривали», выпивали. Мы что, мужики? Вот Леоненко тоже признается, правда, только сейчас. Хотя говорит, что не водку употреблял, а только пиво. В наше время все было. Мы же молодые, сами понимаете.

— Владимир Дударенко, ваш партнер по ЦСКА, рассказывал, что вас, вратарей, в команде называли «трубами»: «Идем на тренировку, а они уже готовятся. В каждый палец в перчатке запихнули по сигарете и уже готовы!»

— Да полкоманды жгло. И Лев Иванович Яшин тоже курил. Большинство футболистов воспринимали это, как возможность расслабиться. Просто все нужно делать в меру.

— Еще один лидер того ЦСКА — Владимир Капличный родом из Каменец-Подольского. Говорят, во время одной тренировки на стадион приехал генерал-полковник в не совсем трезвом состоянии и начал давать советы. Капличный не сдержался и отрубил: «Простите, но на футбольном поле генерал — я». Помните эту историю?

— Капличный был закрытым парнем. Он дружил с Шестерневу, ведь постоянно играл с Альбертом в центре обороны. Перед смертью Капличного мы немного общались, он переехал в Киев, встречался с ветеранами. Что касается случая с генералом, не знаю правда это или миф. Могу сказать, что генералом на поле был я. Защитниками кто командовал? (Улыбается)

— Вратарь очень зависит от защитников. После Капличного и Шестернева позади действительно была выжженная трава?

— Это неизменные защитники сборной СССР. Такие вещи красноречивы. А еще в команде были Афонин, Пономарев и Истомин. Бесспорно, вратарь чувствует себя максимально комфортно, когда рядом находятся защитники такого уровня.

«К нам с Яшиным приставили КГБистов»

— Несмотря на хороший коллектив в ЦСКА не всем новичкам удалось прижиться. Лидера «Пахтакора» Берадора Абдураимов скоро вернули в обратном направлении, ведь партийные руководители Узбекистана жаловались, мол, из-за отсутствия Абдураимов в Ташкенте на 50% упали урожаи хлопка, гордости республики. Бобров ответил: «Забирайте Абдураимов и хлопок в придачу».

— В Берадора игра не пошла. Во-первых, конкуренция серьезная. Хотя могу назвать его игроком неплохим. Бывали случаи, когда в команду футболист не вписывается. Вадим Никонов приходил из московского «Торпедо» в статусе игрока сборной СССР. Это нападающий, который вместе с Эдуардом Стрельцовым играл. А в ЦСКА не вписался. Шевченко как в «Милане» выглядел? А что с ним произошло в «Челси»?

— В ваши времена в чемпионате СССР было много классных форвардов. До наших дней дошли легенды об уникальном удар Владимира Ларина. Футболисты отказывались в стенку становиться, опасаясь ударов футболиста московского «Динамо». А как было вратарям?

— Я был его любимым вратарем, Ларин любил мне забивать, получалось это у него. По стенке, то выбора не было. Если надо перекрывать удар, то куда денешься? Выстрел он имел оглушительный, надо признать.

— Эдуард Стрельцов в своей книге «Вижу поле…» вспоминал, как однажды забивал вам со штрафного. Эдуард Анатольевич — сильный футболист, против которого вам приходилось играть?

— Это выдающаяся личность. О чем говорить, если перед поединками с московским «Торпедо» наши игроки между собой договаривались — только не надо дразнить Стрельцова. Если он разозлится, то играть вдвое сильнее. Не знаю много было таких игроков, которые самостоятельно могли обыграть всю команду. А Стрельцову это было по силам. Даже после тюремного заключения он вернулся на поле в статусе звезды. Человек полноценно не тренировалась, хотя продолжала выглядеть лучше профессиональных футболистов.

— Среди вратарей не было равных Яшину?

— Это легенда среди вратарей. Мне посчастливилось познакомиться с ним по случайности. Женя Рудаков перед чемпионатом мира в Мексике получил травму. Гавриил Качалин фактически довызвал в сборную двух вратарей: меня и 41-летнего Льва Ивановича. Так к нам приставили «КГБистов» в дороге. Без этого никак… Мы много говорили с Яшиным в самолете, я очень хорошо узнал его, как личность. Полет был долгим, через Бельгию. Затем еще раз в номере жили. Необычно, когда у человека такой авторитет, а в повседневной жизни он очень прост.

— Кроме этого, вы имели возможность получить много профессиональных советов от лучшего вратаря мира…

— Безусловно. В Мексике, кстати, были тяжелые условия — высота 3–4 тысячи метров. Вышли на тренировку, а через две минуты дышать нечем. Организм долго привыкал. Яшин даже в запас не попадал. В старте выходил Анзор Кавазашвили, я в замене, а Лев Иванович фактически на подстраховке.

— Во время чемпионата мира вы жили в номере как раз с Кавазашвили?

— Нет, с Володей Мунтяном. Он меня и агитировал переходить в «Динамо». Правда, думаю, по инициативе Виктора Маслова, наставника киевлян. Мой ответ был прост: «Если» Динамо «сможет забрать просто так офицера армейской команды, то нет проблем, я соглашусь».

— Кроме «Динамо» еще какие-то варианты были?

— Однажды ко мне подошел главный тренер «Пахтакора» Михаил Якушин. Я тогда в составе олимпийской сборной на выезд собирался. Я даже заявление написал, но с условием, что армейское руководство отпустит. Условия в Ташкенте были очень хорошие. Когда прилетел из сборной, то тренер ЦСКА Валентин Николаев встретил меня непосредственно с трапа. Смотрю, в руках несет удостоверение офицера.

— Удивились?

— Говорю: «Так я же ничего не подписывал!» Николаев слушать даже не хотел и поздравил меня с тем, что отныне я младший лейтенант. Мое путешествие в Ташкент завершилась, даже не начавшись. В ЦСКА, как такового, права выбора не было.

«Тарасов становится передо мной и бьет руками по лицу»

— Ведомство ЦСКА мало прекрасную хоккейную команду со звездой Валерием Харламовым. Хорошо знали его?

— Мы много времени проводили на сборах в Архангельском под Москвой. На первом этаже столовая, на втором жили мы, футболисты, а еще выше — хоккеисты. Несладко им было при Тарасу.

— Впоследствии железную руку Анатолия Владимировича ощутили на себе уже футболисты ЦСКА.

— Ты понимаешь, прийти по хоккею в футбол… Тарасов думал, что это идентичные виды спорта. У него установка длилась от 2 до 5 минут. Все было просто: «Я вам должен рассказывать, как надо играть? Вы за это деньги получаете». Трудно передать словами, сколько мы с собой на сборы железа брали.

— Говорят, что в Ирак вы набрали столько штанг, что грузчики в аэропорту не могли их поднять. Владимир Федотов вспоминал, как однажды некий молодой футболист выполнял следующее упражнение — вылез вам на плечи и держал «на вытянутых руках» 15-килограммовую гирю. Вдруг из теннисного корта прилетел мяч и попал точно в голову этому парню. Он упал, сломал ключицу, но железо из рук не выпустил.

— У меня другое воспоминание о Тарасова и его методы. Поехали на сборы в Болгарию, вывели нас на подножия горы. Посадили тебе на шею кого-то из одноклубников, дали ему в руки тяжелый мяч для набивки и заставили его крутить им в разные стороны. Ты в это время должен нести его на плечах на вершину этой горы. Ужас! А сколько по стенкам в спортзале бегали. Это Тарасов так смелость производил у нас.

— Первым не выдержал Владимир Дударенко, который осмелился сказать тренеру: «С такими нереальными нагрузками мы не можем ни завтракать, ни обедать, ни ужинать». После этого его отчислили из ЦСКА за «отсутствие аппетита».

— Это человек, с которым нельзя было дискутировать. Не воспринимал вообще ничего. Ты хоккеиста Александра Рагулина знаешь?

— Дударенко рассказывал, что любимым упражнением Рагулина было падение с клюшкой вдогонку сопернику. Аналогия футбольном подката. Мол, когда падаешь на лед, то эти секунды счастливые. Лежишь и отдыхаешь.

— Саша как-то опоздал в автобус. Вся команда во главе с Тарасовым ждет и здесь как раз стрелка отмеряет установленное время выезда, а по радио сигнал — 17:00. Из-за поворота появляется Рагулин. Тренер командует: «Поехали!» Саша в автобус, а то едет. Пришлось брать такси и догонять.

— Астаповский рассказывал об особом отношении Тарасова к вратарям. По его словам, тренер убеждал, что голкипер должен спать с мячом.

— Тарасов хотел с меня Владислава Третьяка сделать. К примеру, упражнение — мне пробивают по воротам, а тренер становится передо мной и бьет руками по лицу. Объяснял просто: «Представь, что тебе в игре так мешают». Конечно, я спрашивал его об офсайде, но Анатолий Владимирович отрезал: «Леня, что ты знаешь?» и бил по «морде». Если я не выдерживал, то командовал: «Не понимаешь? Давай тогда на стенку».

— Харламов пробегал по ней пять шагов, а Астаповскому удавалось выполнять шесть.

— На тренировках это одно, но еще хуже становилось, когда тренер ставил эксперименты во время игры. Играли на собрании против сборной Ирака. Тарасов требовал от меня, чтобы я двигался в воротах, как хоккейный вратарь. Знаешь, так с выпадами в сторону и согнутыми коленями. Заставлял разминаться во время матча. Я объяснял: «Да перед игрой же разминаюсь».

— Не действовало?

— Бывало, что застоишся, то очевидно, что немного двигаешься, наклоны сделаешь. Но Тарасов пошел дальше: «Ты должен бегать от штанги к штанге и имитировать, будто выбивает мяч из «девятки». Конечно, я переспрашивал и объяснял, если набигаюся в воротах, а тут еще атака соперника… Вышел я на игру, не выполняет никаких указаний. Вдруг слышу из-за ворот голос Астаповского: «Леня, Тарасов сказал, чтобы ты разминался».

— Послушали?

— Выхода не было. А теперь представь себе картину. Люди на трибунах перестали футбол смотреть. Все внимание на мне. Наши атакуют, а я от штанги к штанге бегаю. И все время имитирую. Тарасов также не был сторонником розыгрыша мяча у своих ворот. В современном футболе никто мяч подальше не лупит. Я тоже этого не любил, вводил его защитникам, которые могли бы грамотно начать атаку.

— Чья взяла?

— Однажды я снова ввожу рукой на ближнего. Тарасов останавливает спарринг: «Леня, беги круг по стадиону и следи, чтобы тебе гол не забили». Вот так наказывал меня. Так следующего сезона Тарасова с почестями проводили, когда ЦСКА чуть не вылетел.

— Тренер повторял: «Нам красивый футбол не нужен. По стартовых 30 минут должны ослабить соперника, а затем взять его тепленьким». Кажется, все происходило наоборот.

— Что тут скажешь… Для хоккея это великий тренер, а вот в футболе принципы немного другие.

«Многое о себе начитался в интернете и газетах»

— Вы попали в сборную СССР, когда там уже традиционно было множество звезд. Вместе с тем, рассказывают, что отношения в коллективе были хорошими.

— В Мексике Виталий Хмельницкий публику развеселил. Нашу делегацию стабильно охраняли полицейские. Один из них не выдержал жары — снял фуражку и верхнюю одежду. Виталик любил посмеяться, поэтому сразу примерил мексиканский головной убор и китель. Как назло, местные журналисты все это сфотографировали.

— Попало в прессу?

— На следующий день фото Хмельницкого красовалось во всех газетах. Полицейское руководство долго не раздумывала и того парня освободило. Яшин, Шестернев и руководители сборной взялись ситуацию решать. К счастью, наши извинения и того человека восстановили на работе.

— Еще одна байка из тех времен — шутка Виктора Банникова о собаке.

— Было такое… Банников бросил вызов Реваз Дзодзуашвили: «За две секунды держать тебя на лопатки». Реваз стал в партер, а Виктор не долго думая поставил ему руку на голову и выпалил: «Товарищ полковник, прапорщик Банников со служебной собакой Полканом прибыл! Ваши распоряжения!» Все, конечно, громко хохотали.

— Сезон 1971-го начался для вас успешно — в двух матчах сборной СССР вы не пропустили ни разу. Однако через два месяца после этого происходит эпизод, который существенно меняет ваше футбольная жизнь. В домашнем матче против «Арарата» вы обвиняете мяч в собственные ворота. Этот момент вас сломал?

— Да нет… Я много о себе начитался в газетах, а теперь еще и в интернете. Просто никто так и ко мне не подошел и не успокоил. Только фотограф Алексей Хомич.

— Андрей Старостин публично выражал поддержку.

— Да, он говорил, что не стоит меня обвинять.

— По-дружески отреагировал и Астаповський, который потом убеждал в прессе: «Ошибки Да кто их не делал! После этого я сильно поссорился с нашим тогдашним тренером Валентином Николаевым. Он рассердился на Леню и на следующий матч хотел ставить меня. А я отказался. Долго уговаривал дать Шмуцу шанс, говорил, что так человека сломать можно, но он был непреклонен. и я тоже: так на поле и не вышел «.

— Я его тоже всегда старался поддерживать. Помню, как Володя приехал к нам из Севастополя. У нас были хорошие отношения. В команде тогда ребята меня успокаивали. В следующем туре против «Нефтчи» через неделю я вышел снова в старте. Правда, с трибун было обидно слышать: «Попробуй себе еще раз закинуть!» Много я этого наслушался, «добрых» людей немало встретил. Журналисты тоже лезли с советами — мол, так мяч выбрасывать нельзя, надо от плеча вводить.

— Неправда?

— Ерунда! Это что, ядро? Ты далеко мяч от плеча бросишь?

— В истории так и нет четкого ответа, кому вы пытались отдать мяч: Истомину или Поликарпову?

— Поликарпову. Он открывался, что свободный стоял. А было вот как (Леонид Николаевич на столе схематично рисует ворота, штрафную и указывает на свою позицию). Я находился на углу штрафной, вижу Володю. Размахнулся со всей силы и рука уже «ушла» выбрасывать. Однако в этот момент я заметил, что Поликарпова перекрывают. Я мгновенно дернулся назад. А мяч-то уже соскочил.

— Вы бросились за ним в ворота.

— Даже на угловой выбил с линии. А судья уже пошел в центр поля. Вдруг гул и свист трибун, он возвращается. Я лежу в воротах. Арбитр подбегает к боковому судье и спрашивает: «В чем дело?» А в ответ слышит: «Гол». Он сначала даже не поверил.

— Мяч пересек линию?

— Да. Я был озадаченным. Не то слово…

— Говорят, что за воротами находился фотограф Алексей Хомич, выдающийся в прошлом вратарь московского «Динамо». Он якобы сделал кадр этого момента, но в знак вратарской солидарности отказался ее распространять. Это просто красивая история правда в этом есть?

— Это у него надо было спрашивать. Я, кстати, и спрашивал. Он у меня на свадьбе даже был. Говорил, что фото таки сделал. Я его не видел. На самом деле думаю, что никто зафиксировать ничего не успел. Это все понты… Никто не ожидал, что мяч, который находился в моих руках, вдруг окажется в воротах. Ты что, будешь стоять с фотоаппаратом и ждать такое? Думаю, Хомич просто поддержать меня решил.

— Еще один миф гласит о том, что Хомич вас предостерегал от введения мяча в игру с помощью широкого вброс от плеча.

— Всегда вводил так и все нормально было, а тут вдруг неправильно. Чего бы это? Все там было хорошо. У каждого бывает двойное решение, как у меня в том эпизоде.

— Об этом гол вы не можете забыть и до сих пор?

— Неприятно было. Посещаемость тогда было не так, как сейчас. Куда бы ни приехал — трибуны полные. Слышишь это все. Потом не обращал внимания, другого выхода не было.

— Знаменитый врач сборной СССР Савелий Мышалов объяснял все вашей травмой: «За полгода до матча с «Араратом» Шмуц играл за олимпийскую команду в Сирии, травмировал плечо, не долечился, слишком рано снял повязку».

— Согласен. Легкомысленно к этому тогда относились. Надо было в госпиталь съездить, провериться. Я рассказывал, как соперник подсел под меня, а потом внезапно отошел. Упал на правую руку, разорвал связи. Сшивали потом…

«Форму сушили в подвалах»

— Футбол сейчас вам снится?

— Уже нет. Когда молодым был, то после игры вообще не мог заснуть. Постоянно прокручивал все это.

— Труднее всего было после того гола с «Араратом»?

— Я по жизни спокойный человек. Тогда надо было со мной общаться, психологически помочь. Правда, Николаев вызвал однажды к себе, порасспрашивал и все… Это сейчас психологи и врачи занимаются с футболистами, все условия созданы. Пришел в раздевалку, форма и бутсы тебя ждут, все красиво сложены. Мы такого не знали. Когда ехали на сборы, то везли с собой по пять комплектов формы. Она просто не успевала высыхать.

— Где сушили форму?

— В подвалах находили какие-то трубы. Трехкратные тренировки, времени мало. А еще когда зимние дождливые месяцы, то вообще…

— Говорят, что каждый судья Советского Союза мечтал об особом свисток, изготовленный в Ленинграде. Известный львовский арбитр Михаил Кусок рассказывал о дефиците судейского оборудования. Однажды ему дали на семинаре испанский свисток. Он пользовался им много лет, пока зубами не перекусил. У вратарей тоже была специфика в амуниции?

— Качественных перчаток в мои времена почти не было. Признаюсь, я не особо любил играть в перчатках. Комфортнее чувствовал себя, когда ловил мяч голыми руками. Форма сборной СССР была особенной. Как сейчас помню те четыре белые буквы на футболках, изготовленные из войлока.

— Как выглядело ваше прощание с ЦСКА?

— Да никак. Киевский СКА находился на дне таблицы и Юрий Войнов нуждался вратаря. Отправили в Киев меня.

— Александр Поллак, который играл под руководством Юрия Николаевича в Николаеве рассказывал, что не был особо впечатлен работой с этим тренером.

— Войнову удалось подобрать хороших футболистов Юра Смирнов, Пинчук, Насташевский, Казаков, Довбий. С последнего или предпоследнего места поднялись на пятое буквально за один круг. Ни одного поединка не проиграли. Это при том, что с влиянием никопольского «Колоса» трудно было бороться. В конце сезона мы, кажется, с Житомиром дома 1:1 сыграли, а меня обвинили в неудачном результате. В знак наказания отправили в военную часть в Остер.

— Пропустили особый гол?

— Нападающий вышел один на один и забил. Армейские чины спрашивали, почему я сблизился с соперником, а не оставался стоять в воротах. Я угол удара сокращал…

— Справедливость, пожалуй, трудно было найти. Вячеслав Семенов, с вами в СКА заканчивал карьеру футболиста и начинал тренерскую деятельность, рассказывал, что в клубе его фактически подсидели, назначив москвича Мамыкина.

— Да Мамыкин раз нас тогда тренировал. Мой «любимый» тренер, которого с ЦСКА «поперли». Славик Семенов не хотел терпеть и руководство назначило ручного Алексея Мамыкина. Потом меня перевели в Чугуев, а тогда я написал заявление. Какой из меня «служака»? Военную форму всего дважды при жизни надевал. И то один раз в посвящении чемпионов.

Любомир КУЗЬМЯК

Football.ua, 17.04.2018

(Перевод с украинского)

ПЕРВАЯ ОЛИМП НЕОФИЦ ДАТА МАТЧ ПОЛЕ
и г и г и г
1           19.02.1971    МЕКСИКА - СССР - 0:0 г
2           28.02.1971    САЛЬВАДОР - СССР - 0:1 г
ПЕРВАЯ ОЛИМП НЕОФИЦ  
и г и г и г
2
на главную
матчи  соперники  игроки  тренеры
вверх

© Сборная России по футболу


 
Rambler's Top100
Рейтинг@Mail.ru