Пономарёв Владимир Алексеевич. Защитник. Заслуженный мастер
спорта.
Родился 18 февраля 1940 г. в г. Москве.
Выступал за команды "Динамо" Москва (1958 - 1960),
"Волга" Калинин (1960 - 1961), ЦСКА (1962 - 1969).
За сборную СССР провел 25 матчей. За олимпийскую сборную СССР сыграл 3
матча.
Участник чемпионата мира (4-е место) 1966 г.
МЫ РАВНЫ С ФОРВАРДАМИ
Заслуженный мастер спорта московский армеец Владимир Пономарёв немало
игр провел в составе сборной СССР в качестве правого защитника. В его
спортивной биографии памятной страницей остается участие в VIII чемпионате
мира, где наша сборная вышла в полуфинал.
— Вы впервые участвовали в чемпионате мира. Что для вас оказалось
самым неожиданным?
— Чересчур жесткая, часто грубая игра. Обычно в этом обвиняют нас, защитников.
Но в Англии я увидел, что большинство нападающих вступают в силовую борьбу,
идут в столкновение. И нарушали они правила ничуть не меньше защитников.
Для меня это была неприятная неожиданность. Я полагал, что в таких соревнованиях,
где собирается цвет мирового футбола, игра должна быть более чистой, корректной.
— А приятная неожиданность?
— Приятная? Не знаю, можно ли это считать неожиданностью, но самым приятным
было то, что игра нашей обороны заслужила высокую оценку и мировой прессы,
и многих уважаемых специалистов.
— Соперники нашей команды по группе оказались сильнее или слабее, чем
вы ожидали?
— Мы ждали, конечно, большего от итальянцев. Перед матчем с ними я много
думал о том, как построить свою игру. По моему флангу кроме левого крайнего
Паскутти должен был, как мы считали, активно подключаться в атаки их левый
защитник Факкетти. Я знал, что в последних матчах он часто забивал голы.
Значит, Паскутти будет стараться увести меня в центр или в глубину поля,
чтобы освободить пространство для Факкетти. Левый крайний так и пытался
сделать, но левому защитнику было не до подключений. Он еле-еле справлялся
с Игорем Численко и в конечном счете, по-моему, так и не справился с ним.
В общем, благодаря активности Игоря мне игралось легче, чем я ожидал.
Кстати, нам говорили, что итальянцы постараются запереть нас в зоне, возьмут
в "клещи". Но, кажется, ато удалось сделать нам. Сборная КНДР,
пожалуй, превзошла все ожидания, а чилийцев мы хорошо энали, но они ничем
не удивили.
— В каком же матче нашей обороне пришлось труднее всего?
— Безусловно, во втором тайме игры с Венгрией. Мы поддались искушению
сохранись победный счет. Защитники не выходили из своей зоны, нападающие
отошли далеко назад. Теперь мы понимаем, что допустили ошибку. А давление
венгры организовали такое, какого нам, пожалуй, еще не доводилось испытывать.
— В сборной Венгрии не было "чистого" левого крайнего. Как в
таком случае должен играть правый защитник?
— Одиннадцатый номер Ракоши был третьим полузащитником, а на левом краю
чаще других появлялся Фаркаш. Перед игрой мы обсуждали этот вариант с
Йожефом Сабо. Если бы я взял Ракоши, то фактически превратился бы в полузащитника,
и тогда Сабо вынужден был бы, прикрывая мою зону, часто играть сзади меня.
Конечно, команду это не устраивало. Мы решили, что я буду играть с Фаркашем,
Сабо — с Ракоши, и у нас освободился один из центральных защитников. В
перерыве, когда мы вели в счете, было высказано предположение, что венгры
перестроятся и Ракоши станет крайним. Мы с Сабо должны были не упустить
этот момент и обменяться подопечными. Но этого не понадобилось. Итак,
сторожив Фаркаша, я фактически был правым центральным защитником.
— А какого из левых крайних вам было труднее всего удержать?
— Пожалуй, Эммериха из сборной ФРГ. Он выше меня ростом и выигрывал борьбу
за верховые мячи. Был такой момент: он головой вернул мяч в центр штрафной
площади, и Зеелер тоже головой едва не забил гол. Я понял тогда, что это
может плохо кончиться, и стал играть на опережение. Пытался перехватывать
верховые передачи, когда они еще не достигали высшей точки". Кроме
того, всегда прыгал рядом с ним, плечо к плечу. Когда мы оба в воздухе,
силовая борьба разрешается. В такой борьбе ему уже не удавалось дать головой
точный пас. Трудно было и с португальцем Симоэсом. Но тут трудности другого
порядка. Симоэс — быстрый, чрезвычайно работоспособный игрок. Играть с
ним было интересно. Шло соперничество не в силе, а в скорости и технике.
— Намного ли ниже был технический уровень защитников, чем нападающих?
— Если и был ниже, то ненамного. Впрочем, точнее говоря, у них другая
техника. У нас, защитников, главное — технические приемы отбора мяча,
а у них — обводки. Общее в нашей с ними технике — это передачи. На чемпионате
было много защитников, которые в технике передач не уступали форвардам.
Например, англичанин Мур, венгр Месэй, бразилец,Джалма Сантос.
— Как, по-вашему, составить сильнейшую четверку защитников, а заодно и
форвардов?
— Извините, но я не любитель символических сборных. Лучше я вам скажу,
кто из зарубежных форвардов сыграл сильнее всего против нашей команды.
Это венгр Бене, Зеелер из ФРГ и Торрес из Португалии. Про левых крайних
мы уже говорили.
— Крайние защитники многих команд часто подключались в атаки. В нашем
футболе это довольно изученный элемент. Почему же и вы, и левый защитник
Данилов редко шли вперед?
— Мы не желали рисковать. Нам казалось, что высококлассные нападающие
накажут за малейших промах. Кроме того, ход игры почти во всех матчах
не требовал этого. Чаще всего мы вели в счете с минимальным перевесом,
так что рисковать в такие моменты не хотелось. Но в матче со сборной ФРГ
Данилов находил моменты для подключения в атаку. О себе трудно говорить.
Но мне кажется, наиболее подходящие ситуации для выхода вперед я тоже
использовал.
— Кто вам понравился из крайних защитников?
— Венгр Капоста хорошо выбирает позицию и — к разговору о подключениях
— очень опасен, когда выходит вперед. Но больше всех мне понравился бразилец
Джалма Сантос. Я не видел его в лучшие годы. Говорят — и это, видимо,
правда, — что он потерял какие-то свои качества. Но и того, что у него
осталось, больше чем достаточно. Лучшей техники и лучшего понимания игры
трудно желать. И потом я не заметил, чтобы он так уж сильно уступал кому-нибудь
в скорости. Это ведь не бег на стометровку! Выбери защитник правильно
позицию, момент для атаки форварда — и тот не уйдет.
— После чемпионата заговорили о смешении функций полузащитников и нападающих,
об универсализме. В какой степени это относится к защитникам?
— Когда крайний защитник оказывается с мячом на чужой половине поля, он
должен суметь сыграть так, как это сделал бы крайний нападающий, — завязать
комбинацию, дать неожиданный пас, создать острую ситуацию в штрафной площади
противника. Или вот те же подключения. Раньше их понимали так: прорвется
защитник по краю, навесит или пробьет по воротам — и бегом назад, на свое
место. А теперь он должен уметь сыграть в "стенку", прорваться
к линии ворот, прострелить или отдать пласированный пас в глубину штрафной
площади. Словом, это должны быть не наскоки, а продуманные, законченные
действия. Еще раз повторю, они не должны отличаться от действий крайнего
форварда ни по замыслам, ни по исполнению.
— Известно, что для защитников имеет большое значение, кто стоит в воротах.
Хотите ли вы что-либо об этом сказать?
— С удовольствием. Мы чувствовали себя очень уверенно, когда ворота защищал
Лев Яшин. И главное не в том, что он может спасти команду в безнадежной
ситуации. Я хочу отметить то, что не видно со стороны: Яшин великолепно
руководит игрой защитников. Ни грубого окрика, ни панического возгласа,
только точный, своевременный подсказ. Вот он кричит: "Володя, справа!"
И верно, я потерял из поля зрения своего подопечного, и тот открылся справа
от меня. Я уже давно заметил, что Яшин подсказывает только в самый нужный
момент.
— Считаете ли вы, что достигли пика формы к началу чемпионата
мира? Или можно было подготовиться лучше?
— Лучшему, как говорится, нет предела. Я не могу ручаться за всех ребят,
но, по-моему, к началу чемпионата большинство было достаточно хорошо подготовлено.
Лично я чувствовал себя как никогда уверенно и бодро. Сказалось и то,
что мы, защитники, долго играли одним и тем же составом.
— Оборона какой команды — участницы чемпионата мира могла бы служить эталоном?
— Эталона, по-моему, не было. Почти все сборные усиливали защиту количественно.
Мне больше других понравились венгры. Кроме Месэя отлично играл Матраи.
— Каковы были принципы построения нашей обороны? В чем были ее недостатки?
— Основной наш принцип — сочетание персональной обороны с зонной. В играх
чемпионата у нас был велик удельный вес "персоналки". Может
быть, кое-кто сочтет это недостатком, но встречаясь с форвардами высокого
класса, нельзя давать им свободно овладеть мячом, потом его уже отнять
трудно. Кроме того, мы хуже, чем следовало бы, вели созидательную работу.
И все-таки в целом я считаю, что мы в обороне действовали хорошо. Иногда
подводила горячность, нервозность, из-за нее возникали ошибки (например,
в матче с Португалией). Но я объясняю это нервным напряжением. Вообще,
нервная нагрузка в период чемпионата мира была огромной. Многие ребята
не могли спать ночами.
— Как же вы боролись с таким нервным напряжением? Как отдыхали перед матчами?
— Во время чемпионата страны перед игрой стараешься забыть о футболе.
На первенстве мира — другое дело. Мы смотрели по телевивору все остальные
матчи по нескольку раз. Во-первых, для того чтобы познакомиться с возможными
противниками; во-вторых, потому что такой чемпионат — большая школа и
нельзя пропустить ни одного урока. Но все-таки мы много читали, все ребята
взяли в Англию книги. В Сандерленде мы жили каждый в отдельной комнате,
но, честное слово, одиночество — не лучшее средство для успокоения. Даже
читать, по-моему, приятнее рядом с товарищем.
— После чемпионата многие думали, что игроки сборной нескоро смогут выступать
в своих клубах: слишком много, мол, было потрачено сил. Однако большинство
игроков быстро включились в борьбу и стали задавать тон в своих командах.
— Да, вы правы. Я повторю: чемпионат мира — хорошая школа. Он отбирает
много сил, но и много дает. Силы быстро восстанавливаются, а приобретается
нечто большее. Видимо, в жизни так всегда — тяжелые испытания закаляют.
В. ВИНОКУРОВ. Еженедельник "Футбол-Хоккей", 1966 г.
ТРИ ЗАПОВЕДИ
Из форварда в защитника Владимир Пономарёв переквалифицировался в 22 года.
А играть из-за травмы закончил в 29. Тем не менее этого хватило, чтобы
бронзовый призер ЧМ-66 вошел в историю как один из лучших крайних защитников
советского футбола.
ПО ГОРОДАМ И ВЕСЯМ
— Защитника Владимира Пономарёва знают все. А каким, интересно, вы были
нападающим?
— Откровенно говоря, средненьким. Таких в те годы в каждой команде было
навалом. Для класса "Б" еще, может, и сгодился бы, а для класса
"А" — едва ли... Начинал я правым крайним форвардом в дубле
"Динамо". Но до основы не дотянул. На сборах в Гаграх Крижевский
с Мудриком так под меня подкатились, что сломали малую берцовую кость.
Динамовский доктор, правда, в этом усомнился, мази какие-то прописал.
Я ведь и матч умудрился доиграть, а утром еще на зарядку поковылял.
— Неужели нога не болела?!
— Еще как! Но я думал, может, так и надо? Через день все же повезли на
рентген. Выяснилось — перелом. Мне костыли под мышку, и первым же рейсом
в Москву. Когда гипс сняли, я долго прихрамывал. Сыграл за дубль пару
матчей — неудачно. Якушин посмотрел и говорит: "Надо с ним заканчивать.
У Пономарёва кости слабые, как и у отца (Алексей Пономарёв — заслуженный
мастер спорта, нападающий московского "Динамо" 30 - 40-х годов).
Пускай в классе "Б" поиграет". Сезон в Коломне провел,
потом в Калинин уехал. Там все — мужики за 30 лет во главе с Васей Бузуновым,
лучшим бомбардиром чемпионатов СССР 56-го и 57-го годов. Васька все время
пьяный был, я и играл вместо него. Когда он был в форме — меня сажали
на лавку. Но это случалось редко.
— Трезвый Бузунов или вы на скамейке запасных?
— И то и другое... Сезон получился удачный. Голов за "Волгу"
наколотил немало. Посыпались приглашения. Первое — из Куйбышева. Поразмыслил
я чуток и послал в "Крылья" телеграмму: "Согласен. Когда
выезжать?" По молодости даже подписаться забыл. Позже мне рассказывали,
что начальник команды, получив телеграмму, долго чесал затылок и пытался
понять, откуда она свалилась. А я сижу в Москве, жду ответа, как Ванька
чеховский... Как-то вечером звонок — Николай Петрович Старостин. С отцом
пообщался, и тот мне трубку протягивает. Слышу скрипучий голос Старостина:
"Владимир, мы тебя в "Спартак" приглашаем. Как на это смотришь?"
— "Не возражаю". И меня зачислили. Однако через пару месяцев
"Спартак" сдал меня в армию.
— Как это — "сдал"?
— Из "Спартака" должны были забрать в ЦСКА двух игроков, но
расставаться с ними руководство не хотело. А я, видимо, не тянулся, вот
меня вместо тех ребят и отдали. ЦСКА тренировал Бесков, при нем я дальше
дубля не продвинулся. Зимой его сняли, пришел Соловьев. Однажды на сборах
вызывает и как обухом по голове: "Давай мы тебя в обороне попробуем".
Ну, все, думаю, крышка. Сначала в защиту, а потом и вовсе из команды погонят!"
— Значит, переводу назад не обрадовались?
— Какое там! Наоборот, испугался и расстроился. Защитник в моем понимании
был прежде всего разрушитель. А это скучно и неинтересно. Но, поиграв
в обороне, понял, что и в этом есть своя прелесть. Можно не только тупо
мяч отнимать, но и по флангу проход совершить, и соперника обыграть красиво.
Незабываем эпизод на чемпионате мира в Англии в матче с Италией. Летит
мяч, к которому бежим мы с Маццолой. Чувствую, успеваю первым. Показываю,
что буду выносить его подальше, и Маццола, видя это, прыгает в меня двумя
ногами. Но я на замахе резко убираю мяч правой ногой себе за спину, ухожу
в сторонку и выкладываю его под удар Численко. А знаменитый итальянец
под хохот трибун улетает аж на беговую дорожку... Это был мой фирменный
прием, я его постоянно отрабатывал на тренировках. Сейчас так никто не
делает. Год назад отдыхал я в Архангельском, захаживал на базу ЦСКА и
решил научить этому финту Сергея Семака. Все показал, разъяснил: "Так
ты всегда выиграешь несколько секунд". Серега попробовал — ничего
не выходит. Жалко.
Защитник, на мой взгляд, вообще должен быть хитрым. Мне частенько шестое
чувство подсказывало, как поступить. Порой я даже специально открывал
свою зону, оставляя нападающего в одиночестве. Прятался за спиной арбитра
или кого-то из игроков. Те заметят свободного партнера на моем фланге
— и делают ему передачу. Но я уже тут как тут и перехватываю мяч.
УДАР КОБРЫ
— Чем же все-таки руководствовался Соловьев, отодвинув вас в оборону?
— А черт его знает! Я не спрашивал, он тоже в объяснения не вдавался.
Может, не видел в ЦСКА мне места в атаке? Или обратил внимание, что на
сборах, когда мы в волейбол гоняли, у меня игра в защите здорово получалась?
Я обычно предугадывал, куда полетит мяч, и сразу его подбирал — что вверху,
что внизу...
— Наверное, не каждый нападающий способен в 22 года переквалифицироваться
в защитника?
— Конечно, нет. Но я, как ни странно, сразу почувствовал себя в своей
тарелке. С первой же "двусторонки" против основного состава
ЦСКА, где на своем краю не дал никому развернуться. И все так легко получалось.
После той игры ко мне подошел Владимир Никаноров, помощник Соловьева:
"Помяни мое слово — ты прирожденный защитник!" Я и сам был ошарашен.
Все вижу, все понимаю, все знаю — будто целую жизнь крайним защитником
играл. Уже через год попал в олимпийскую сборную, а спустя еще год — в
национальную.
— Там вы Дубинского из состава вытеснили?
— Да. Сначала из ЦСКА, потом из сборной. У Эдика два перелома ноги подряд
было. Долго лечился, восстанавливался, и вдруг — рак легких. Вроде и не
курил он никогда... Сгорел Эдик моментально. Ему было 34...
Впервые за основу ЦСКА я вместо него в Тбилиси сыграл. Соловьев почему-то
против Месхи именно меня решил поставить. Сладил с ним: Мишу заменили,
чего в тбилисском "Динамо" отродясь не бывало. Нашего врача
Белаковского он потом затерзал расспросам: "Слушай, что это за парень
у вас появился? Я даже не понял, каким мы мячом играли!" Миша ведь
его так толком и не коснулся — я все время играл на опережение или выбивал
мяч в подкатах.
— Да, вас называли Королем подкатов. Где вы так ловко научились их выполнять?
— Это очень грозное оружие футбольной "самообороны", но обучить
ему, считаю, невозможно. Все происходило на уровне интуиции. Следовал
стремительный выпад, как удар кобры. Словно срабатывал внутри какой-то
автомат, и моя нога летела за мячом в шпагате... В олимпийской сборной,
помнится, замучил подкатами Лобановского. Он ворчал: "Ну хотя б на
тренировках ты не делай свои дурацкие подкаты". "Валера, — отвечаю,
— да неохота мне бегать за тобой. А в подкате я всегда тебя достану..."
Лобановского удержать было сложно. Накрывать его следовало либо сразу
на приеме мяча, либо когда он его себе на ход пробрасывал...
У меня, к слову, левая, толчковая нога вся в кровоподтеках была. На полях-то
играли неважных, земляных. Разок подкатился — бедро как напильником содрал.
Сколько брюк из-за этого перепортил — то кровью заляпаны, то зеленкой...
— Что ни говори, а подкат — всегда риск сфолить и нанести травму. Признайтесь,
на вашей совести их было много?
— Обижаете. Я за свою карьеру никого не сломал. И с нашими левофланговыми
у меня не возникало проблем — ни с Мишей Месхи, ни с Гилей Хусаиновым,
ни с Виталиком Хмельницким. Миша во всех разговорах подчеркивал: не было
случая, чтобы я против него грубо сыграл. Но, кстати, из-под меня он ни
одного гола не забил! Так же, как и Хмельницкий. Виталик в борьбе за мяч
запросто мог и локтем незаметно заехать. Но в сборной мы дружили, и перед
матчами ЦСКА с киевским "Динамо" у нас был уговор: "Играем
честно". Конечно, мог я иногда умышленно кого-то встретить жестко
— если соперник хулиганил.
Первую игру за сборную Владимир Пономарёв провел
11 сентября 1964 г. в матче Австрия - СССР (1:0).
— В смысле?
— Ну, когда наших ребят в наглую рубили по ногам. В минском "Динамо"
защитники просто звери были — врежут так, что искры из глаз летят. Едва
это безобразие начиналось, Алик Шестернев командовал: "Давай!"
И вот получает Малофеев пас, я несусь в подкате, правой ногой выбиваю
мяч, левой попадаю в динамовского форварда. У Малофеева ноги кверху а
судья разводит руками — все в пределах правил. Сперва же я в мяч сыграл...
Эдик стонет: "Володька, что ж такое?!" — "А ты, говорю,
своим головорезам скажи, чтобы сами играли нормально. Тогда и мы грубить
не будем". Эдик бежит назад: "Ребята, вы уж поаккуратнее играйте,
меня же впереди убьют". И после этого минчане мигом хамить прекращали.
Еще помню отборочный матч ЧМ-66 с датчанами. Играл у них левый крайний
нападающий. Рыжий, шустрый, наглый. На первых же минутах схватил меня
за футболку, развернул и помчался с мячом один на один с Яшиным. Арбитр
все видел, но свистеть не стал. Слава богу, Лева выручил. И тут я разозлился
не на шутку. Ах ты, рыжий паразит, думаю, сейчас ты у меня попляшешь!
Схулиганил — получай. И оставшееся время нещадно молотил его по ногам.
— Беднягу, поди, с поля на носилках унесли?
— Нет, матч он доиграл. Но стушевался сразу. Больше не то что вольностей
себе не позволял, вообще к нашим воротам почти не приближался...
ЗАПОВЕДИ ЗАЩИТНИКА
— Бронза ЧМ-66 в Англии — вершина вашей карьеры. Как защитнику чем он
вам запомнился?
— Очень техничной игрой всех команд. На удивление легко игралось, раскрепощенно.
Не сомневаюсь, могли мы и выше четвертого места подняться, но в полуфинале
с немцами все было против нас. В самом начале игры Сабо подвернул голеностоп.
А замен тогда не разрешали. Йожеф на одной ноге весь матч простоял. Шестернев
играл с перевязанным плечом — тоже еле двигался. Да плюс еще Численко
в конце первого тайма выгнали. Его нещадно косили по ногам — судья ноль
внимания. Игорек не выдержал, замахнулся на Шнеллингера, но не ударил.
А тот, шакал, подпрыгнул и рухнул на газон. Арбитр достал красную карточку.
Так мы остались фактически ввосьмером...
Боже мой, сколько мне снился этот чемпионат мира! Даже спустя десятки
лет — одни и те же сны. То забываю взять на матч бутсы, а запасные дают
на три размера больше. Или выхожу на поле и обнаруживаю, что на бутсах
нет шипов. Что делать? Ведь буду всю игру скользить. И просыпаюсь в холодном
поту...
— Из современных коллег кого выделяете?
— Последние, на мой взгляд, наши крайние защитники европейского уровня
— Демьяненко с Бессоновым из киевского "Динамо". Они и сзади
грамотно действовали, и в атаку остро подключались. Нынче же все на одно
лицо. Поменяй футболками — не отличишь, кто где играет. Вперед почти никто
носа не показывает. По полю перемещаются исключительно со своими игроками
— как в домино. А знаете почему?
— Почему?
— Да потому что тренеры хотят видеть, чей подопечный забил гол. Лишь бы
было, с кого спросить. В этом вся беда. Не учат в наших командах правильно
обороняться. Нельзя нападающему давать принимать мяч — это же азбука футбола!
Но сейчас у нас все так играют. Днями разговорились на эту тему с Сергеем
Юраном. "Да, говорит, ни черта молодежь не соображает...". У
защитника есть три заповеди, от которых он не должен отступать. Первая
— игра на опережение. Вторая — если позволил игроку получить мяч, не дай
ему развернуться лицом к твоим воротам. И третья — если соперник все же
принял мяч и развернулся — пласируй, не позволяй ему обойти тебя. Кто
соблюдает эти заповеди, того и можно назвать классным защитником. А пока
такие игроки не появятся, ловить, увы, нам в Европе нечего...
Александр КРУЖКОВ. "".
КАК ДЕЛА?
- Что главное в жизни у пенсионера? Конечно, семья и здоровье. У меня
с этим проблем нет. Веду спортивный образ жизни. В футбол, правда, врачи
мне играть запретили, так что я с зеленого поля перебрался на теннисный
корт. Пять раз в неделю беру в руки ракетку! Регулярно участвую в соревнованиях,
которые устраивает наш своеобразный VIP-клуб. Под Новый год занял третье
место в парном турнире вместе с генерал-лейтенантом прокуратуры Афанасием
Кимом.
- 18 февраля вам исполнится 65 лет. Готовитесь к юбилею?
- Никакого торжества устраивать не буду. Поначалу хотел было собрать друзей
в собственном кафе, но потом передумал. Ничего ведь нового не услышу -
все тосты уже были произнесены на 60-летии. Лучше с родными в ресторанчике
посидим, поговорим. Куда приятнее!
- Друзья называют вас заядлым дачником.
- Действительно, люблю летом покопаться на собственном огороде, что на
Клязьминском водохранилище. Выращиваю в основном травку: петрушку, укроп,
сельдерей. Большая часть урожая, правда, на грядках так и остается.
- Родной ЦСКА из-за любви к огороду не забываете?
- Что вы! Хожу на все московские матчи вместе с другими ветеранами. В
случае успеха, как правило, "сочиняем" мероприятие. Да и после
поражений, не пообщавшись, не расходимся. Про сборную России тоже не забываю.
- Какое впечатление оставил последний матч с итальянцами?
- Весьма удручающее. Хуже игроков в нашей национальной команде никогда
не видел. Играют на редкость стихийно - ни мысли, ни куража. Вышел во
втором тайме Аленичев, который вроде бы может мяч подержать, но и он большинство
передач назад отдавал. А где, спрашивается, острота? И все это на фоне
итальянцев, у которых, по-моему, весьма средняя команда. Даже клубные
команды Португалии смотрятся интереснее, я уже не говорю про немецкие
и английские.
- В чем причина нашей плохой игры в обороне?
- Футболисты не мыслят на поле. Тренер не всегда до матча может правильно
оценить манеру действия нападающих соперника. Поэтому защитники должны
сами присматриваться к своим подопечным, делать выводы. А наши и на перехвате
не играют, и держат так, что у форвардов много пространства остается.
Такое впечатление, что игра в футбол для россиян - не открытая, а закрытая
книга. Или написанная на чужом языке. Евсеев, конечно, выделяется на фоне
остальных, но только за счет отчаянности. Не поймешь, то ли соперников
убить хочет, то ли себя.
- А почему по окончании карьеры вы сами не стали тренером?
- Предложения были, но только от взрослых команд. А мне так надоело жить
в разъездах, что решил осесть на одном месте и пошел служить по армейской
линии. Вот если бы мне с детьми предложили поработать, наверное, согласился
бы.
- В чемпионатах СССР вы забили всего один гол, хотя всегда славились подключениями
в атаку. Почему так мало?
- Мне жутко не везло. Бывало, ударишь и думаешь: все, теперь-то уж точно
забил. Ан нет: то вратарь вытащит, то защитник чудом успеет ногу подставить.
Но свой единственный гол в ворота "Динамо", которые Пильгуй
защищал, я никогда не забуду. Ведь тем самым вернул бело-голубым должок:
за год до этого в матче с ними "отличился" автоголом. Тоже единственным
в карьере.
- Семья у вас спортивная?
- Жена - бывшая фигуристка, потом выступала в ледовом цирке. А сын окончил
Институт стран Азии и Африки МГУ, знает несколько языков. Хотел, чтобы
он футболом занимался, но не вышло. Это потому, что футбольная наследственность
в третьем поколении уже не передается, - я ведь сын заслуженного мастера
спорта. К такому выводу мы пришли вместе с Владимиром Федотовым. Его сын
Гришка тоже с мячом не шибко дружил.
